"РАДОСТЬ"
United Russian American Association (URAA) для нас звучит привычнее, чем русский вариант Объединённая Русско-Американская Ассоциация- но именно с этим русским названием в сентябре 2007 года наша организация была принята в Международный Совет Российских Соотечественников в ходе юбилейного заседания Президиума Совета, посвящённого пятилетию создания МСРС.
Наша организация прекрасно понимает важность сохранения русского языка и культурных традиций в среде эмигрантов и переселенцев, и поэтому мы всегда создаём и поддерживаем проекты в области культурной, образовательной, социальной и благотворительной деятельности в Хьюстоне и Техасе в целом, особенно если в этих мероприятиях участвуют взрослые и дети, говорящие по-русски.
И с организаторами и участниками Второй Международной научно-практической конференции «Проблемы и опыт развития и сохранения русской культуры и языка в Америке» мне хотелось бы поделиться нашей радостью... потому что Русский детский театр в Хьюстоне так и называется - «Радость».
Театр был организован два с лишним года назад, и URAA выступила спонсором на премьерном представлении, которое состоялось 27 ноября 2005 года.
Информация для конференции подготовлена по материалам интервью с руководителем Хьюстонского детского русского театра «Радость» Людмилой Вайнер, главным редактором журнала «Листья» Михаилом Антоновским.
Итак, слушаем Людмилу Вайнер:
Для многих, приехавших в Америку, жизнь начинается с одной, а то и с двух ступенек ниже. Поэтому первые несколько лет уходят на то, чтобы освоить язык, а чтобы выйти хоть на какой-то уровень в своей, часто новой, профессии, уходят годы. Родители настолько заняты своим устройством, настолько погружены в свои социальные, материальные, психологические проблемы, что дети просто выпадают из их жизни. Это вещь естественная, поэтому психологическая связь между детьми и родителями на три-пять лет, пока жизнь как-то наладится, ослабевает. Особенно сильно это сказывается на детях, если рядом нет бабушек или дедушек. Разрыв между детьми и родителями становится огромным, дети теряют русский язык, культуру, становятся американцами, и родители удивляются, почему это у них с детьми нет ничего общего. Наш театр построен на русском языке, на народных сказках, на русской литературе для детей, и это позволяет, в какой-то степени, совместить детство родителей и детство их детей. Если дети учат те же стихи, что и их родители учили в их возрасте, поют те же детские песенки, что и их родители, говорят на том же языке, это закладывает фундамент взаимопонимания между детьми и взрослыми на долгие годы. Я решила начать театр с постановки спектакля «Кошкин Дом», который будет стоять на трех китах. Первое – декорации, костюмы, танцы. Они должны создать атмосферу праздника для маленьких актеров и зрителей. Второе – наша постановка должна быть в первую очередь интересной и привлекательной для актеров. Дети должны приходить на репетиции как в детский сад, где тебя любят, с тобой играют, занимаются, где тебе рады. Третье – за детьми должна стоять сильная сплоченная команда взрослых: хореографы, оформители, хормейстеры, костюмеры, все, кто создает спектакль.
Наш театр дает возможность детям стартовать с детства их родителей, и, потом, я очень люблю, чтобы родители участвовали в жизни театра. Дети очень ценят участие в театре своих мам, пусть это будет немножечко, пускай мама сделает декорацию для спектакля или реквизит, или сошьет костюм, для ребенка это очень, очень важно. Он всегда задает себе вопрос: «А что мама сделала для театра?» - «Моя мама нарисовала картинку, испекла пирог для всех, сшила платье или костюм». Наш театр «Радость» самодеятельный: в нем нет профессионального костюмера, нет художника по декорациям, и поэтому я могу требовать от родителей того же, что и от себя, потому что я – такая же мама, как и они. Просто я организовала весь процесс постановки спектакля – от сценария до заключительного банкета. Театр у нас детский, но организован он достаточно серьёзно. И мне в этом очень многие помогают. Прежду всего Ефим Вайнер, мой муж и при этом ещё и администратор не только взрослого, но и детского театра Хьюстона. Если бы не его участие в театре, театр бы не состоялся. Фима в нашем театре играет незаметную роль, но на нем держится почти все. Фима всегда подставит плечо, всегда выручит, не подведет. Помогает избежать ошибок, не тратить время на ненужные, заведомо неправильные идеи. Фима - самый доброжелательный критик в мире, мой первый слушатель, у него чуткое ухо, он сразу говорит, что пойдет, а что не пойдет.
Наш первый «настоящий» спектакль- это«Кошкин Дом», в котором, в моем представлении, изображена модель общества периода НЭПа. Поэтому дизайн костюмов в нашем спектакле соответствует моде первой четверти 20-го века. Цветовая гамма костюмов тоже не случайна: кошка одета в розовое, розовый цвет символ богатства, изобилия, избалованности, наша кошка в чем-то должна была напоминать куклу «Барби». Свинья у нас темно-синяя. Синий цвет, это цвет глубокий, цвет устоявшейся жизни, матроны, светской львицы. Курочка – желтенькая, ну это обычно. Коза с козлом – это вообще нэпмановская парочка. Коза была одета у нас в светло зеленое, под цвет молодой травы, платье, а козел был в зеленой жилетке... у козла, он был на голову ниже козы, цилиндр... смотрелись они ужасно смешно, особенно, когда играли в карты. Все как у людей.
В этом-то и был весь смысл, что дети в зале должны были за именами зверей видеть людей, лицемерное общество, готовое в трудную минуту предать, оставить человека наедине со своей бедой. Мы ставили сказку не о плохих зверюшках, а о людях, и дети в зале, даже самые маленькие, поняли, что на сцене люди, а не коза, свинья, кошка, котята. И еще танцы. Ведь ни в одной постановке «Кошкиного дома» не было танцев, а у нас дети танцуют канкан, степ, чарлстон, рок-н-ролл. В «Кошкином доме» с детьми непосредственно работала Светлана Большакова. Я как продюссер объясняла, какой я вижу ту или иную сцену, и Светлана претворяла мое видение в действие на сцене. Казалось бы вещи простые: актеры должны говорить громко, обращаясь лицом в зал, все артисты должны играть на главного актера в данной сцене... В режиссерском деле много тонкостей, и я очень благодарна Свете за науку. И ещё мы признательны Володе Штерн, основному режисеру нашего театра, за его участие в нашем театре, я у него многому научилась и учусь. Разногласия у нас, конечно, возникали, но до конфликтов никогда не доходила, делаем-то мы одно дело. Уже прошли спектакли «Теремок» и
«Мешок яблок», «Снежная королева» и «Муха-Цокотуха»...В стиле русских народных гуляний был поставлен спектакль «По щучьему велению».
За 2 года, как мы начали «играть», у нас поставлено 6 больших спектаклей, мы провели массу мероприятий с детьми, просто трудно все перечислить. Вот сейчас готовимся к гастролям в Нью-Йорке.
После «Снежной Королевы», мы начали новый проект «Сказка о потерянном времени», где будет играть три поколения актеров. Володя Штерн не только ставит этот спектакль, но и играет в нем.
Потом танцы. Детский театр держится на танцах, это всегда заразительно, всегда очень эмоционально. У нас замечательные хореографы – Алёна Кочурова, Аллочка Шарий, Оксана Чернюк- они научат танцевать любого ребёнка. Но дети ведь разные. Есть дети, которые родились с умением танцевать... это как музыкальный слух. А есть дети, с которыми приходится много работать, учить их попадать в такт с музыкой, пластично двигаться. Любого ребенка, если с ним много заниматься, можно научить совсем неплохо танцевать. Я считаю, что если у ребенка есть сильная сторона, ей надо дать обязательно проявиться. Есть дети, я их называю, дети из денискиных рассказов, которые могут играть сразу без подготовки, театральность в них заложена самой природой. А есть дети тихонькие, спокойненькие, с ними надо много работать, чтобы побороть их внутреннюю скованность, стеснительность.
Я, по своему воспитанию, человек очень стеснительный, в жизни у меня были только семья, дети, работа. У меня четверо детей. Старшей, Лизе, 23 года, Насте, младшей – 10. Театр открыл во мне качества, о которых я никогда раньше даже не подозревала. Конечно, моя жизнь сейчас очень напряженная, нет ни минуты свободного времени, все время: либо шью костюмы, либо договариваюсь с родителями, либо готовлюсь к репетиции. Театр, это большое хозяйство, требующее постоянной работы. А с другой стороны, наверное, это самое счастливое время в моей жизни.
Говоря о проблемах и опыте развития и сохранения русской культуры и языка в Америке , хочется поделиться, как театр помогает детям осваивать русский язык, ведь что ни говори, мы все живем в англоязычной среде.
Далеко ходить не надо. Возьмем Настю, мою дочь. Русская речь для неё была очень схематичной, чужой. Она знала большой набор слов, но не могла говорить правильно. Она говорила: «Пошли дом», вместо «Пошли домой», «дом ничего нет», вместо «дома ничего нет». Русский язык был для нее мертвым языком. Она, например, никак не могла понять фразу «Кто там стучится у ворот?». То говорила: «Кто там стучится за ворот?», то «Кто там стучится на ворот?». Предлоги, окончания, спряжения..., она путалась в них без конца. И только через текст «Кошкиного Дома» русский язык вошел в нее, она стала слышать, обыгрывать его. Когда мы поставили «Снежную Королеву», так она вообще все роли выучила наизусть. И все это театр. Меня многие родители просили сыграть «Кошкин Дом» на английском языке: есть перевод, и очень хороший, я в интернете его нашла. Но я хочу, чтобы театр оставался в рамках русского языка, русской культуры, был наполнен языком, образами моего детства, детства родителей, приводящих детей ко мне в театр.
Когда мы начали постановку «Мухи Цокотухи»-это была супер задача, дети очень маленькие, только двум девочкам шесть лет, остальные младше – пять и четыре года. И таких малышей- шестнадцать. Да, шестнадцать. И каждому во время репетиции нужно то в туалет, то попить, то подраться, есть тысяча моментов, требующих вмешательства. Если детей не держать во внимании к себе, они тут же переключаются друг на друга, и тогда начинается возня, дети бузят, дерутся, им, конечно, весело, но теряется время, отведенное на репетицию.
У нас же не взрослый театр, а детский, поэтому мы не ставим сказку «Муха Цокотуха», а играем в постановку сказки. Играем мы в постановку не больше 30 минут, потом 30 минут танцевальные занятия, и перекус. И еще, в каждую репетицию нужно вводить что-то новое, какой-то новый элемент. Это может быть танец или элемент декорации, реквизита, костюма. Например, я приношу «золотую» копейку, она, естественно, диаметром полметра. Дети смотрят, им нравится, привыкают к ней. Надо все элементы спектакля вводить осторожно, постепенно, чтобы дети привыкли, нельзя их ставить перед фактом. Помню во время репетиции «Снежной Королевы» я принесла пистолеты и сабли. У детей был такой эмоциональный всплеск, кричали, стреляли друг в друга, две сабли тут же поломали, пока все пистоны не перестреляли, я их успокоить не могла... но за три-четыре месяца «разбойники» привыкли к мысли, что пистолеты, сабли – не игрушки, а элементы реквизита и их надо беречь. И еще один случай, когда я принесла впервые веревку, мальчики, играющие разбойников, так перетянули живот Насте, что она несколько минут приходила в себя. Детский театр – не взрослый, он имеет свою специфику.
У нас в театре много детей, у которых папа- американец, и наш театр для них это единственный островок русской речи. Занятия у нас длятся три часа с 11 до 2 дня, и все это время мы говорим только на русском. И еще, у нас есть замечательная традиция, которая является частью нашей театральной жизни – это ланч, когда дети 15-20 минут сидят за одним столом и едят одну пищу, приготовленную «дежурной» мамой.
Я специально ввела эту традицию, чтобы дети общались между собой, чтобы между ними возникала дружба. Во время ланча все дети говорят на русском языке: чтобы они не сбились на английский, я всегда прошу каждого рассказать, что у него нового произошло за неделю... и еще, у нас есть традиция отмечать дни рождения. Если у кого-то день рождения падает на неделю, когда у нас занятие, мы обязательно поздравляем его, дети дарят имениннику подарки, произносят тосты в его честь. Обычно сказка играется два-три раза. Обязательно после последнего представления у нас банкет, на который приходят дети со своим родителями. Герман Генин, наш кинооператор, готовит слайд шоу и фильм, в котором заснят не только сам спектакль, но и интересные моменты репетиций, “очепятки”. Материалом для него служат фотографии и фрагменты видио, которые делают родители и друзья театра во время репетиций и самого спектакля. Слайд шоу у нас сопровождается музыкой, поэтому оно получается очень хорошего качества, всем нравится. Так мы создаем у наших детей общее детство. Я уверена, что когда они вырастут, разъедутся, приезжая в Хьюстон, они будут приходить к нам в театр.
Сейчас мы ставим мюзикл по сказке Шварца «Сказка о потерянном времени». Очень хотелось бы показать нашу работу не только в Хьюстоне, но и в Вашингтоне или Нью-Йорке.
Пользуясь возможностью, я хочу поблагодарить всех родителей, всех друзей театра «Радость» за любовь, за поддержку, без них наш театр не мог бы существовать.
На этом материал интервью с Людмилой Вайнер закончился.
Но Детский театр Хьюстона « Радость» только в начале своего пути... Мне хочется крикнуть «УРА!» и пожелать удачных премьер и интересных гастролей этому уникальному и замечательному театру. Пожалуйста, посмотрите подготовленный видеоряд с мозаикой из постановок Детского театра Хьюстона «Радость»... «и улыбка без сомнения вдруг коснётся ваших глаз... и хорошее настроение не покинет больше вас!»
Президент United Russian American Association (URAA)
Елена Суворова Филипс